Новости
30.03.21Сварог - небесного огня Бог 30.03.21Стах - восхождение в пропасть 01.02.21Ежедневное обновление заметок смотри... 29.01.21Граждане СССР пишут... 29.01.21Быстро рвутся связи. Едва оставил работу.. архив новостей »
GISMETEO: Погода по г.Екатеринбург

Информеры - курсы валют

Отцовская линия

По отцовской линии мои сведения о его родителях более чем скромные. На то есть причины, но это утешения не приносит. Теперь изменить что-нибудь невозможно: в живых не осталось ни родителей, ни родственников того поколения.
 
Их молодость пришлась на тяжёлые и сложные годы в жизни нашей страны, на противоречивые и порой полярно меняющиеся условия. Им приходилось не беречь архивы, а избавляться от них, приходилось создавать такие легенды о своём прошлом, о родословной, которые позволяли выжить.
 
Если касаться архивов государственных служб, то и они, даже в какой-то части существуя, не смогут помочь мне. О ком и что я могу запрашивать в обращении, когда мне известно слишком мало отправных данных для поиска. Судите об этом сами.
 
Я знаю, что мой дед был Фурман Радион Данилович, а бабушка Фурман Анна Ивановна. Места и годы их рождения мне не известны. Национальность - немцы. Их имена, а особенно отчества, если они, конечно, соответствуют действительности, свидетельствуют о том, что предки были выходцами из обрусевших немецких семей, корни которых уходят в давние времена.
 
Именно национальность, пятый пункт анкетного листка по учёту кадров, определила характер жизни моих предков, безвременно ушедших в безызвестность, жизни их детей, в том числе отца моего, на протяжении нескольких десятилетий диктовала особенности жизни уже нашей семье. Национальность даёт знать о себе напоминаниями и сейчас, правда, больше курьезного характера.
 
Право же, трудно понять, как удавалось отцу, заполняя анкеты, а они сохранились с послевоенных лет, обходиться такой вот лаконичной записью, отвечая на вопросы о родителях: «Мать - умерла в 1926 году. Отец - умер в 1932 году». И больше о них в анкетах и в прилагаемых автобиографиях ни слова. Такая информация устраивала органы, принимавшие сведения о родителях отца, а смотрели и читали они  куда тщательнее, чем делается это сейчас. Умерли и всё, чем можно ещё интересоваться, зачем знать, кто умер поимённо, сколько прожил лет и под какой фамилией, если в живых  давно не числится.      
 
Что же касается рассказов отца о детстве, а такое иногда случалось, то ни я, ни моя сестра Тала не припоминаем, чтобы он упоминал о прошлом своих родителей. Скорее всего, мы запамятовали, а может к моменту откровений он уже и сам помнил не всё. По анкетам, которые заполнялись отцом, он родился в селе Михайловское Б. Токмакского района Запорожской области в крестьянской семье.
 
Однако, в сохранившемся военном билете, выданном отцу 17 февраля 1949 года Полевским городским военным комиссариатом Свердловской области, наряду с информацией  «рядовой запаса второй категории, годный к нестроевой службе, рост 178 сантиметров, размер обуви 42», отдельно записано: «место рождения - село Тифинбрун Молочанского района Запорожской области. Национальность – русский». Скажу, что на моём слуху село Тифинбрун было, оно упоминалось в домашних разговорах.
 
Вполне возможно, что на каком-то этапе село Тифинбрун, которое было небольшим, переименовали, что оно вошло в состав села Михайловское (Михайловка). Село Тифинбрун не появилось из воздуха. Основанием для  записи в военном билете что-то было. Кстати, населённый пункт Молочанск ныне входит в состав Токмакского района.
                               
                                                                       ***
Если судить по более поздним воспоминаниям отца, семья моего деда Фурмана Радиона Даниловича жила в немецком поселении. Колония была образцовой по порядку и ведению хозяйства, часто туда приезжали любопытные из других деревень поглазеть. В ней родился в 1914 году мой отец, которого нарекли Александром, потом его брат Данила, сёстры Фрида и Ирина. Дед столярничал и был на все руки мастер.
 
К тому времени, когда отец уже помнил своё детство, многое изменилось, была разруха - последствия гражданской войны, голод и нищета. Дед мой по анкете отца, составлявшейся уже в 1986 году, кстати, последней, был участником Гражданской войны, а с 1924 года состоял членом ВКП/б/. В предыдущих анкетах такие сведения вообще отсутствовали. Почему-то раньше они не приводились. Затрудняюсь что-либо утверждать однозначно, но, скорее всего, эти данные достоверны.
 
Как было в действительности, сказать трудно, но в 1923 году после бегства от голода из Запорожья семья деда оседает на станции Нырково Попаснянского района Луганской области.
 
В семье деда родители и дети говорили на немецком и русском языках. Мой отец первые два класса учился в немецкой школе, где преподавался и русский язык. В Нырково отец начинает учиться с первого класса, но уже в русской школе.
 
Приведу краткую историческую справку. Село Молочанск до 1915 года называлось Гольбштадт, что в переводе означает Полугород. Так назвали своё поселение немцы, переселившиеся в Россию из Германии в 1803 году.
 
Царское правительство выделило тогда по 60 десятин плодородной земли на двор и на десять лет освободило переселенцев от налогов. Желающим давалась ссуда до 300 рублей с правом её погашения также через десять лет.
 
Немецких поселений в Запорожье тогда возникло много, они быстро становились на ноги, люди занимаясь скотоводством, сельским хозяйством, развивая различные промышленные производства.
 
После революционных событий Советская власть наделила землёй и батраков, и бедных крестьян. Но в 1921 году случилась сильнейшая засуха, и начался повальный голод. Только в некоторых местах голодающим выдавали по четверти фунта хлеба в день.
 
Начался отъезд населения в промышленные районы, где можно было получить работу. Одним из них был индустриальный Донбасс. Приведённые данные совпадают с тем, что рассказывалось выше и в какой-то мере объясняют приведённые факты.
 
На новом месте жизнь семьи Фурман также была трудной и голодной. Четверо детей, двое из которых ещё совсем маленькие, мать занимается домашним хозяйством, болеет. В семье работает лишь мой дед, он трудится стрелочником на станции, в анкете значится - рабочий железнодорожного транспорта.
 
В своих воспоминаниях мой отец как-то обходил стороной и не давал характеристики своим родителям: как выглядели, как относились к детям, что носили, чем увлекались, а всегда говорил о бедности, о голодных днях, о сложности быта, о поисках пропитания. 
 
Мать отца умирает, когда ему не было двенадцати лет, и он её плохо помнил. Через какое-то время Радион женится вторично, и от нового брака появляются Виктор и Лина. О мачехе отец говорил, что она морила неродных детей голодом и обижала.
 
Ни одной фотографии родственников отца, да и его самого в детском возрасте не сохранилось. Скорее всего, их никогда и не было.